?

Log in

No account? Create an account

mozgovaya


Труд сделал человека. Труд может уйти.


Previous Entry Share Next Entry
Чистим компьютер дальше. Африка.
black
mozgovaya
Центр проверки на ВИЧ-инфекцию при областной больнице Мачинда, Малави.
В очереди на получение ежемесячной порции "коктейля" сидит и Джин Наса, вдова 35 лет. Ее маленькая дочь Лаис весело скачет вокруг, тугие косички смешно подпрыгивают в такт – пока она не падает без сил на руки матери и не заходится в надрывном кашле. Джин гладит ее голову, и ребенок затихает. "Ей уже три года и месяц", говорит она с гордостью. Лаис, подобно 91000 других ВИЧ-инфицированных детей в Малави, получила вирус еще до своего рождения. Такие дети редко доживают тут до пяти лет, поэтому каждый месяц жизни – достижение.

Луис Кабанго, покойный муж Джин, скончался 6 лет назад в возрасте 39 лет. Но поскольку он категорически отказался пройти проверку на СПИД – она до сих пор не знает, от него ли получила фатальный "подарок" – или же от отца Лаис. "У него тоже есть СПИД", убежденно говорит она. "Он, как и мой муж, отказался сдать анализ крови, но когда его новый ребенок от другой женщины тяжело заболел и ему понадобилось переливание крови – врачи не захотели чтобы он был донором, хотя у него та же группа крови. Он болен, и тот ребенок, наверное, тоже умрет".

Самой сложной задачей для Джин было сообщить страшный диагноз своим старшим детям – 10, 12, 13 и 16 лет. "У меня не было выбора", говорит она. "Они на меня сердились, не понимали почему иногда они убирают дом, а я сижу и ничего не делаю, и почему только я и младшая дочь едим все овощи и фрукты. Я объяснила им, что врач сказал, что если есть здоровую пищу, можно прожить дольше. И теперь они сами с утра напоминают мне, что я должна принять лекарство, и отказываются от овощей и фруктов – "ешь, мама, только бы ты была здоровой".



В деревне Джин не знают о ее диагнозе. "Может, конечно, за спиной и судачат", пожимает она плечами. "Каждого, у кого кто-то в семье умер сравнительно молодым, считают потенциально инфицированным. Но мне все равно, что обо мне думают. Меня беспокоит лишь судьба моих детей – если я умру раньше, чем они станут самостоятельными, они будут страдать. Что будет с младшей дочерью, лучше не обсуждать. Конечно, мне хотелось бы верить, что она вырастет – и у нее просто будет этот вирус, как неизлечимая болезнь, с которой можно жить, - и каждый раз, когда она начинает болеть, я бегу с ней в больницу, - но я не тешу себя иллюзиями".



Около полумиллиона детей в Малави остались сиротами после того, как их родители умерли от СПИДа. Эти дети, как правило, не остаются на улице – их забирают родственники, но нередки случаи, когда одна бабушка воспитывает внуков нескольких погибших детей – или один из старших детей становится во главе хозяйства. Но покуда Джин жива, семья ей не помогает. Скорее, наборот. После смерти мужа, в соответствии с местными традициями (и в расхождении с недавно принятым законом), его родственники пришли – и забрали практически все имущество. Два дома, машину, домашнюю утварь. "Они забрали даже его одежду", говорит Джин, и на глаза ее наворачиваются слезы застарелой обиды. "Одежду, которую мальчики могли бы носить сейчас. Я умоляла их не обирать нас, но они просто собрали все, и ушли, пообещав, что сдадут машину в аренду и будут помогать детям деньгами. С тех мы их не видели, хотя живут они неподалеку, и не получили от них ни одной квачи (местная монета, Н.М.). Нам приходится ездить в больницу на автобусе, а иногда денег нет и на это. Из города нам пришлось переехать в деревню, в дом моего брата. У меня нет денег платить за образование детей в страших классах. Можно было бороться за свои права – если бы были деньги и силы".
Только одно утешает Джин в ее нелегком положении: "Я смотрю вокруг и вижу, что этот недуг поражает такое количество людей, что это уже становится болезнью как любая другая болезнь. Были даже мужчины, которые предлагали мне выйти замуж – но я не хочу, потому что сегодняшним мужчинам все равно, они не хотят предохраняться, хотят чтобы женщина продолжала рожать детей со СПИДом. А я не хочу рожать ребенка, который все равно умрет".


...



В больничных дворах, где родственники моют и кормят ослабевших больных, в коридорах, пропитанных резким запахом лекарств, вполне солидарны с фатализмом Джин. Всюду – от отделения туберкулезных до роддома, где обреченные матери провожают тусклыми глазами счастливых соседок со здоровыми детьми, помимо плакатов, призывающих "любить сирот" и помнить о том, что "смерть – это начало новой жизни", висит отпечатанный на принтере лист: "Если ничего не помогает, попробуйте Иисуса. Он никогда не подводил".

...

Работники больничного центра проявляют куда больший оптимизм. Пару месяцев назад здесь начали раздавать бесплатный "коктейль" и детям – правда, лекарство полагается только инфицированным на 3 и 4-й стадии (инструкции скрупулезно описывают симптомы, которые должны наличествовать у "счастливчиков", которые получают лекарство: хроническая диаррея, герпес, язвы и т.п. Просто серьезной потери веса, характерной для первой стадии болезни, недостаточно – таких "нахалов", которые лезут вне очереди, отправляют домой с указанием вернуться на повторную проверку через 3 месяца).
"Что делать, лекарства дорогие, на всех не хватает, поэтому нужны строгие критерии", радушно улыбается Гришэм Командамвала,



который ведет прием инфицированных. "Но люди тут не жалуются. Мы хорошо их обслуживаем – даже не уходим на обеденный перерыв, если люди еще сидят в очереди. Но главное – мы объясняем им, как им жить с этим вирусом, и это полностью меняет их мировоззрение. Они, можно сказать, обретают радость жизни. Некоторые вызываются помогать в разъяснительной работе на добровольных началах. Есть пациенты, которые чувствуют настоящее облегчение - "Я-то думал, что на меня навели порчу, не понимал, почему я все время болею, но теперь-то я могу жить спокойно". Больным мы говорим, что они могут прожить долго, если начнут менять свои привычки и вовремя принимать лекарства. Статистика по стране, конечно, пугает, и понятно, что мы начнем видеть результаты сегодняшней работы лет через 10-20 в лучшем случае – но я верю, что с правильной разъяснительной работой эпидемию можно погасить. Большинство людей уже знают, что такое СПИД, но им кажется, например, что если они принимают "коктейль" – им никакие другие лекарства уже не нужны. Проверки проводятся бесплатно – но 85% местного населения – деревенские жители, и у них не всегда есть деньги на транспорт, добраться до больницы. В любом случае, роль врачей тут крайне ограничена. В конце концов, мы занимаемся обреченными людьми".
...
В Малави СПИД называют "правительственным заболеванием" – благодаря агрессивной разъяснительной кампании, инициированной правительством в попытке остановить эпидемию. Если когда-то эта тема была табу, - теперь о СПИДе говорят всюду – от школы и автобуса – и до поминок. Тема бесконечно обсуждается на радио, в песнях модных певцов, на каждом рынке, над рядами босоногих торговцев в запыленной одежде, установлены плакаты на которых женщины – или мужчины – доверительно сообщают друг другу: "А ты знаешь, что ВИЧ-инфицированный может выглядеть абсолютно здоровым?"
Во дворе начальной школы учитель спрашивает учеников: "Что такое СПИД, это животное или, может, еда?" Один из пацанов поднимает руку: "Это болезнь". Его одноклассники, по просьбе учителя, аплодируют, и учитель продолжает задавать вопросы: "Кто может заразиться и стать разносчиком СПИДа?"
Класс молчит.
Учитель поднимает палец вверх, и вещает: "Каждый – бедный и богатый, толстый и худой, черный или коричневый, красивый и некрасивый, и врач, который лечит болезни, и полицейский, и ученик, и мужчина, и женщина, и даже президент – могут заразиться СПИДом и стать источником инфекции. Кто знает, как заражаются СПИДом? Можно ли заразиться, если учишься за одним столом с больным, или купаешься с ним в одной реке? Или если вас укусил один комар?" Мнения учеников расходятся. "Дети, этими способами СПИД не передается", говорит учитель. "Но вот если использовать одну и ту же иглу, зубную щетку или бритву с больным, тогда можно заразиться. Но самый распространенный способ – это секс. Поэтому, дети, вы не должны этого делать, чтобы не заразиться". Урок окончен.
...
В последние два года лекарства оплачивает государство, и проверки проводятся бесплатно, но деревенские жители никак не идут в клиники – и даже когда медработники приходят к ним в дом – как правило, они находят повод оказаться в это время где-нибудь в другом месте. В особо дремучих деревнях людей в белых халатах даже прозвали «вампирами».



В конце июля в Малави, в рамках общенационального проекта проверок на СПИД, проверки делались прямо в деревнях.



На входе в деревню (собственно, не очень понятно, где у нее вход – забора все равно нет, и одинаково бедные хижины разбросаны в беспорядке) группа медиков устанавливает палатку – на случай, если кто постесняется пройти проверку дома. Но до конца дня палатка остается неприкаянной – а медики бегают по деревне в отчаянных попытках найти людей, с которыми договорились заранее – кому-то срочно понадобилось ехать продавать бананы на рынок, одна девушка бьет рекорды увиливания от теста – сначала она убегает из дома мужа – «по делам», позже, когда три часа спустя ее обнаруживают в соседней деревне, она невозмутимо продолжает «штукатурить» стену хижины грязью.
В итоге она наконец вытирает руки, берет на колени полугодовалую дочь, невозмутимо садится, босая, у порога хижины напротив медбрата и протягивает грязный палец навстречу игле. Вместо укола, он намазывает ей палец чернилами – в школе девушка не училась, и на бланке проверок вместо подиси она оставляет отпечаток пальца. Потом настает очередь анализа. Молодая мать, как кролик на удава, смотрит на руки медбрата в белых перчатках, проделывающих манипуляции с капелькой ее крови. До окончательного результата, он пытается объяснить ей, что ей делать, если они окажутся положительными.
«Некоторые начинают плакать, некоторые чувствуют облегчение», говорит он. «Одна женщина была очень худой и вся деревня судачила про нее, что она больна СПИДом. После анализа, она выскочила из хижины и исполнила какой-то дикий победный танец – показать им всем, что она здорова. 20-30 лет назад в семьях вообще не говорили про секс, но сегодня уже нет выбора – когда даже у 16-летних детей бывает СПИД. Женщины в принципе выражают большую готовность пройти проверку, чем мужчины».
У 20-летней Дингисуайо результаты отрицательные. Она улыбается и отправляется докрашивать хижину.



Некоторым везет меньше.
У колодезной помпы – места встречи всех деревенских женщин, три матроны обсуждают девушку, которая приближается к колодцу с ведром на голове. «Никогда бы не поверила, что у нее СПИД! Такая толстенькая и здоровая на вид...» восклицает одна (потеря веса считается первым признаком СПИДа в Малави).
«Да уж», поддакивает другая. «Но ей с мужем, когда тот заболел, делали тесты, и у обоих нашли СПИД. А месяц назад муж умер. Она сама просто еще не начала страдать».



Две женщины пожалели девушку, которая наверняка скоро умрет, но первая не успокоилась: «Судя по тому, как она одета, она собралась до того, как умрет, заразить как можно больше мужчин!»
Девушка подходит к колодцу, и сплетни прерываются на деланное участие: «Где ты, тебя совсем не видно в последнее время!»
«Муж оставил мне троих детей, приходится их как-то кормить», говорит она. Женщины сочувственно кивают, но как только она отдаляется с полным ведром – обсуждение продолжается. «Месяц не прошел, как она начала водить мужиков в дом! Все они такие, и наказание им за это – свыше!»
«Не только дурные женщины умирают», возражает ей вторая. «Несколько дней назад умерла хорошая женщина, медсестра, муж которой изменял ей. Но она не могла отказать ему, даже если подозревала что он болен. Иначе он отказался бы есть ее нсиму» (нсима – местное блюдо, что-то вроде густой каши из рисовой муки, символ домашнего очага. Отказ мужчины есть нсиму – самая большая обида для женщины, это значит, что он ест ее где-то на стороне).
В маленьком микроавтобусе – самом распространенном виде общественного транспорта в Малави, который не трогается с места раньше, чем в него набиваются как минимум 22 пассажира – как правило, вместе с тюками с рыбой, овощами и пр. – продолжаются разговоры все на ту же тему.
«Бог создал СПИД, чтобы сократить население», вещает пожилой неряшливый мужчина, который держит за ноги двух кур. «Это убивает не только развратников, это «нди мулили» («всемирное бедствие»), наказание свыше. От этого нет лекарства, это наказание за грехи Адама и Евы. Сегодня только пятилетние дети не знают,что такое СПИД, нужно быть полным дураком, чтобы не замечать эпидемии, но от этого нельзя уберечься».
«А я думаю, что эта болезнь – от правительства»,убежденно говорит его сосед. «Они его где-то закупили, потому что они хотят в Малави меньше людей. Почему до того, как появился СПИД, они пытались убедить людей контролировать рождаемость и планировать семью? У них не получилось, и теперь они сокращают население другими средствами. В прошлом женщины рожали по 15 детей, и ничего с ними не было, а сегодня ты не можешь пойти в больницу и выйти оттуда здоровым – обязательно какой-нибудь пакостью заразят».
«Эта болезнь – колдовство и проклятье», перебивает их горластая толстая женщина в ярко-желтом платье. «Люди покупают это у колдунов, и каждый день в больницах люди умирают от этого СПИДа».
...
Мартин Мбепула, гроботорговец из города Балака, жалуется на жизнь.


Мертвецов, конечно, хватает – и широкий ассортимент превосходных гробов, включая маленькие детские, - несомненно порадовал бы любого из них, если бы они еще были способны чему-нибудь радоваться.



Но мало кто из деревенских жителей может позволить себе такую роскошь.Даже самый простой гроб за 6950 квач – это заработок за несколько месяцев. А роскошные гробы с позолоченными ручками и мягкой обивкой, за 85000 квач, может позволить себе лишь очень богатый человек. Благо, и они умирают от СПИДа – включая 28 членов парламента. «Мы идем навстречу людям, даем им кредит на 3 месяца, но это риск – потому что иногда за это время в семье умирает кто-то еще, и иди потом поробуй получить эти деньги», озабоченно говорит он. «Есть месяцы получше,есть похуже – но есть один стабильный клиент – министерство образования.Не знаю почему, но учителей умирает особенно много».



Любой учитель может согласиться с тем, что класс из 85-150 учеников может существенно сократить продолжительность жизни любого педагога, но к сожалению, учителя в Малави тоже умирают во цвете лет в основном от все того же СПИДа. Если общий процент носителей вируса в обществе – 14%, то среди учителей он подскакивает до 16%. И если в любой другой стране родители могли бы возмутиться тем, что у учителя младших классов такой недуг – в Малави у родителей нет выбора – других учителей нет, и умирают они иногда быстрее, чем их успевают заменить.
У 47-летнего Стивена Маганги, ВИЧ-инфицированного учителя начальных классов, есть тому объяснение: «Учителя получают стабильную зарплату, они много передвигаются, они авторитетны – вот девушки на них и вешаются, и трудно устоять перед соблазном».
По его признанию, он изменял жене, но не ходил проверяться по собственной воле. Лишь год назад, когда жена тяжело заболела, и у нее обнаружили СПИД – он прошел проверку, и выяснилось, что вирусоносителем является не только он, но и их младший сын. «Когда жена доложила мне о результатах, я впал в жуткую депрессию», говорит он. «Я чувствовал себя виноватым – потому что на самом деле я убил ее, и она считает так же. Но в итоге мы помирились – во=первых, потому что все равно уже поздно, а во-вторых – потому что она меня любит, и мы женаты уже 21 год. Так что сейчас я смотрю на вещи довольно реалистично – не я первый, не я последний, это не конец света, и я могу еще успеть сделать что-то для своей семьи и для детей. Я всегда хотел пройти эту проверку,но ленился.Больше всегоь мне жаль младшего сына – ему всего два года, и он ни в чем не виноват. Старшая дочь уже знает,прочим я расскажу, когда придет время. Но не сейчас. Ну что я могу им сказать? Что мне очень жаль, и что я надеюсь, что они смогут как-то устроиться в жизни без обоих родителей?»
«Кроме того, - добавляет он после продолжительного раздумья, - Я надеюсь, что если я изменю свое поведение и буду молиться – может, еще пронесет».
...
На каждых похоронах в деревне Нандумбо Мади Нандумбо, вождь 54 окрестных деревень, показывает пальцем на гроб с телом усопшего – и провозглашает: «Я его предупреждал!»



Старику Нандумбо 86 лет – или около того, он точно не помнит, помнит только, что пост получил по наследству от отца в 60-х. Босой и лысый, с юбкой вокруг чресел и большим грязным белым пиджаком на худом голом теле, он выглядит крайне величественно и пользуется большим авторитетом.



Несмотря на то,что в деревне нет электричества, жители с трудом перебиваются благодаря выращиванию хлопка, и в сезон дождей по дорогам не проехать из-за грязи – положение этой деревни лучше, чем у прочих в округе, - благодаря смекалке вождя, который привел в деревню лоточных торговцев. С той же сноровкой он решает все местные территориальные разборки и дрязги между соседями. Но в битве со СПИДом старый вождь признает свое поражение.
Он был женат 4 раза (два раза – параллельно), но из 14 детей остались в живых только 4. Нынче он крайне обеспокоен судьбой своих 14 внуков.



«Некоторые дети умерли маленькими, мы не знали, отчего, но тут многие дети умирают в таком возрасте. Но некоторые умерли уже
взрослыми, потому что меня не слушались.СПИД сюда завезли чужие люди, лесорубы из Зимбабве, которые женились на местных женщинах. Я их предупреждал, чтобы они не путались с этими чужаками, но они не послушались, и СПИД начал распространяться по деревне. В прошлом у нас не было таких напастей – только чахотка, малярия, холера, и болезнь луасо – это когда женщина, у которой был выкидыш, спит с мужчиной, и он потом умирает. Раз в месяц собираются все жители деревни, и я напоминаю им про СПИД, потому что многие умерли и у многих еще есть эта болезнь. Из-за денег женщины готовы выйти замуж за любого, не зная, что они выходят замуж на самом деле за мертвого человека и рожают ему таких же мертвых детей. Я не был в городе много лет – наверное, с тех пор, как родилась моя младшая дочь, но по молодежи, которая оттуда возвращается, я вижу, что ничего хорошего там нет. Они только учатся воровать, грубить, и думают, что все можно купить за деньги. И теперь в деревне умирают по три человека в месяц. Даже если их родственники не говорят, от чего они умерли – мы же живем с ними в деревне, и видим, что пожирает их изнутри. И все равно мы продолжаем разговаривать с ними, давать им еду – несмотря на то, что некоторые настолько невежественны, что они ничего не знают об этой болезни – а прочие дурные люди, они нарочно хотят заразить и убить других. СПИД – это не от Бога, это болезнь, которую привезли сюда эти чужие люди из Зимбабве. Сейчас это распространилось уже по всей Африке. Мы можем помочь больным у нас здесь, но мы не в силах остановить это».



Сонквунда сидит на земле возле своей хижины, босая, худая, кожа да кости. «Голова болит, живот болит, глаза не видят», говорит она, и закашливается. «Но я никогда не ходила в больницу. Врач приходил сюда, но это не помогает».
Соседи шепчутся, что скоро на деревенском кладбище, расположенном тут же, на поле у крайних хижин, добавится новый холмик. А поскольку у семьи денег нет даже поставить плиту или камень – скоро холмик смоют дожди, покроет трава – и могила не будет ничем отличатся от поля, где похоронены такие же бедняки.



«Женщинам нельзя на кладбище!» - кричит одна из жительниц деревни.
«Я здесь решаю, что можно, а чего нельзя», величественно отвечает Нандумбо.



«Еще не успокоился, завел себе новую жену – узунгу?» - ядовито кричит ему в спину женщина.
Мужчина – свидетель разговора – собирает несколько листьев табака с расстеленного на земле платка, и молча протягивает вождю. Нандумбо прячет листья в карман и благодарит величественным кивком.

- В деревне есть богатые?

«Я не знаю, что такое у вас богатые.У людей есть нсима на столе. Сейчас некоторые начали пить чай, у тех, у кого есть сахар. Но были люди, которые умирали от голода. В этом году еще не было голода. Люди, у которых нет денег на мясо, иногда идут охотиться в заповедник, хотя если их ловят – это 5 лет тюрьмы».
На фоне жалких лачуг на окраине деревни выделяется новое красное кирпичное здание – местная лечебница. Правда, открыть ее не успели – проворовавшегося политика, который продвигал это дело, как раз отправили на пять лет в тюрьму.



«Когда лечебницу откроют, тут все изменится», говорит Патриша, помощница местного врача.



«То есть,может быть. Потому что когда она откроется, неизвестно. Может, через год, а может, никогда. Люди здесь не учатся – да даже когда учатся, смысла в этом нет, потому что и в школе заражаются СПИДом. Я у этих людей не вижу никакого будущего – по крайней мере, в ближайшее время».



«Это все мужчины виноваты, - подытоживает Вишонджала, молодой советник вождя. – Почти все мужчины моего возраста едут на заработки в Южную Африку, и возвращаются оттуда с болезнями. Но они привозят также всякие новые вещи, так что есть в этом и положительная сторона. Мы – одна из самых бедных стран в мире, но это наша страна и мы должны ее любить. По крайней мере, в этом есть одно преимущество – она такая бедная, что воровать нечего, так что нельзя обвинить в этом положении какого-нибудь политика».
...
Выгоревшая и потемневшая от времени солома на крышах хижин, соломенные плетни, соломенная ширма, огораживающая туалет-ванную. По тропинкам возвращаются из школы босоногие, коротко стриженные девочки в грязных платьях с прорехами - школьными сумками им служат полиэтиленовые пакеты из-под сахара. Мальчишки копаются в песке, гоняют обруч или, завидев меня, начинают громко скандировать «узунгу, гив ми мани!». Больше делать тут нечего.



Впрочем, у девятилетнего Крисе Линдже есть еще одно занятие: каждые несколько недель он отправляется на деревенское кладбище, навестить «дом» своей матери. Бабушку Лусию Бенис, которая сама осталась вдовой, он тоже называет «матерью» - вместе с четырьмя другими внуками, оставшимися сиротами после того, как их родители умерли от СПИДа. Из 4 дочерей Лусии в живых осталась только одна, Эда - у нее четверо своих детей, так что ртов в доме хватает, чего не скажешь про еду.



Бабушка не стала усыновлять внуков официально – у кого есть на это время и деньги? Она, как и многие похожие семьи в округе, просто ведет ежедневную борьбу в попытке наскрести им денег на еду.



Когда-то их хозяйство процветало – это видно по опустевшим домам, построенным из обожженного кирпича – редкая роскошь в этом районе.
«У нас были даже машины, и дети получали на обед все, что хотели – йогурты, авокадо, мясо», говорит бабушка. «А сейчас они едят нсиму утром, нсиму с бобами днем и нсиму вечером. Из фруктов есть только то, что растет на деревьях. Чая нет, потому что сахар дорогой, а йогурт или молоко это вообще не обсуждается. Но внуки не жалуются – они знают, что их бабушка бедная. Как-то одна организация на протяжении трех месяцев помогала нам с едой, потом они исчезли. Я не знаю, за что нам это наказание – это просто происходит само по себе, и это случается почти с каждой семьей в округе. Люди умирают, и не всегда даже есть деньги проверить, от чего – от СПИДа или от малярии. Только бы внуки выжили – я их не могу защитить, эта болезнь повсюду. Я им не могу дать ничего – ни денег, ни красивой одежды, ни образования, ни надежды на будущее. Разве что совет – смиритьсяс тем, что есть, потому что лучше уже не будет. Хорошо хоть, что родители оставили им крышу над головой».
...
Те, у кого нет денег или желания ехать в больницу, до сих пор прибегают к услугам традиционной медицины.

«Сиганга» (врач) Вилайа Зикота 56 лет принимает пациентов в отдельном «кабинете» - крытой соломой хижине, заваленная травами и кореньями, выдолбленными плодами и банками и бутылками с разнообразными порошками и снадобьями. У порога хижины ждут пациенты – от больного эпилепсией до бесплодной женщины. У Зикоты есть лекарство для всех. Для гостей он расстилает на глиняном полу циновку, и зачем-то меняет шорты и длинную рубаху на наглухо застегнутый джинсовый костюм.



Врачебную карьеру своюон начал в 74-м году – после того, как ему не хватило денег пойти учиться в университет, на медицинский факультет.
«Я вылечил свою больную сестру, а кое-чему научился у другого доктора», говорит он. «Но у всех естьсвои рецеты, иногда нужно принести часть курицы для лечения,иногда яйцо, иногда травы. Я учу людей, как защищать их дом от порчи».

- А как вы знаете, что на них навели порчу?



«А вот с помощью этой штуки», - он указывает на маленькую ребристую бутылочку с черной жидкостью. «Это как рентген».
Переводчица Розмари, образованная вдова 32 лет, не выдерживает соблазна. «А меня вы можете посмотреть?» выпаливает она. «У меня муж умер два года назад, не от СПИДа, но с тех пор уже четверо мужчин, которые обещали мне жениться на мне и заботиться о детях, исчезали. Что я могу сделать?»
Сиганга долго и сосредоточенно смотрит в бутылочку. «Люди распускают о тебе слухи, что ты больна СПИДом, но есть решение», изрекает он наконец, достает бутылку из-под портвейна с желтым порошком, отсыпает горстку в бумажный кулек и протягивает Розмари.



«Смешай это с кашей, съешь ложку, потом сходи в туалет и громко произнеси его имя. Потом выброси оставшуюся кашу в туалет,и не пользуйся этой ложкой. С этих пор для него любое другое место кроме твоего дома будет как туалет».
Розмари кивает и прячет кулек.



- От СПИДа у вас тоже есть лекарство? – не выдерживаю я.

«Я думаю, что если бы люди приходили на начальных стадиях болезни, можно было бы попробовать», отвечает он. «Но они приходят уже в таком состоянии,что сделать с этим нельзя ничего».
...
Меж гнезд термитов высотой в человеческий рост


и баобабов, ствол которых шире ритулившихся в их тени лачуг,



расхаживают в цветных читендже местные женщины, элегантно несущие на голове ведра с водой, сахарный тростник, дрова и тюки с одеждой – постирать у колодца.

За спиной практически у каждой посапывает в платке ребенок. Африка. Но те, кто рассчитывал встретить тут слонов, зебр и антилоп, просчитался. Яркой иллюстрацией положения живности в Малави служит молодой торговец, предлагающий прохожим шашлыки из жареных мышей. Да и это угощение лучше не принимать бесплатно. «Принимая от мужчины еду, ты соглашаешься на секс с ним, так тут принято», предупреждают меня американские ученые.



Крупных животных можно найти разве что в национальном парке Ливонде – местном заповеднике. Правда, у самих малавийцев, как правило, нет ни денег, ни машины доехать до этого парка – тем более что те же гипоппотамы, которые для туристов – не более чем симпатичный объект для съемок – для местных жителей – злобные бестии, которые уничтожают их посевы. Треть территории страны занимает гипнотически красивое озеро Малави –



но вот незадача, практически все туристы, рискнувшие искупаться в его водах,
возвращаются домой с кучей неприятных паразитов.



А маршрут передвижения местных рыб, за которыми кочуют и местные рыбаки, превращается в маршрут распространения проклятого вируса. По крайней мере, в деревнях вокруг озера положение вдов и сирот чуть лучше – здесь они уже научились продавать туристам открытки и блокноты с наклейкой «в помощь вдовам и сиротам Малави».
На стенах домов в любой деревни у дороги – огромные рисованные плакаты с рекаламой презервативов «Чишанго» («Щит»), но малавийцы их не любят.



«Местные власти и благотворительные организации очень любят рассказывать сказки про «глупых крестьян», - говорит профессор Сюзан Воткинс, демограф из калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. – «Естественно, среди населения в 12 миллионов человек всегда можно найти пару идиотов, но рассказки про то, как к деревенским жителям пришли показывать, как пользоваться презервативом –и на следующий день они говорят: «Доктор, мы сделали все, как вы сказали – надели его на ручку от зонта и занялись сексом» - это уже перебор. Истории про то, что местные мужчины якобы верят в то, что секс с девственницей помогает излечить от СПИДа – это тоже похоже на миф, мужчины просто ищут молодыхдевушек в надежде на то, что те еще не успели ничем заразиться. Ритуал принятия девушек во взрослую жизнь, после которого девушки якобы должны переспать с первым встречным чтобы «стряхнуть пыль» после ритуала – это тоже некий миф, который нам еще не приходилось здесь встречать – все говорят про то, что это происходит где-то в другом месте, не в их деревне и не с ними».



Профессор Анн Свидлер, социолог из университета Беркли, добавляет: «Проблема в том, что в Африке принято парктиковать секс с несколькими партнерами параллельно – поэтому эпидемия распространяется такими темпами. В мусульманских районах, благодаря обрезанию, положение чуть лучше – это уменьшает риск передачи вируса, но тем не менее – если темпы заражения останутся теми же, конечный эффект будет похож на Европу времен бубонной чумы – у оставшихся крестьян будет куда больше земли для обработки... Фатализм местных жителей иногда просто шокирует – когда совершенно здоровые люди на вопрос, сколько из 10 их знакомых будут больны СПИДом через 10 лет, отвечают – «все».



«Не то чтобы они не знали о рисках», говорит Идо Тавори, израильский социолог. «Просто их концепция секса не предполагает использования презерватива – во-первых, это сразу говорит о том,что «ты мне не доверяешь», а во вторых – они говорят, что это как «есть конфету в обертке».
...
Ночью, направлясь в аэропорт Лилонгве,приходится ловить попутку – сначала
Грузовик, груженный коробками с рыбой и с луком, на которых приходится ехать верхом, с 15 такими же запоздалыми попутчиками. Потом мне везет – останавливается грузовик, который развозит по местным барам пиво «Чимбуку». Правда, по пути он заезжает практически в каждую деревню. На узких улочках фары грузовика выхватывают из темноты сидящих на порогах хижин призраков – истощенных больных, которые ночью отлеживаются по домам, а по ночам выходят – или выползают – подышать свежим воздухом.
«Люди не хотят знать о своем состоянии», говорит один из них, Майк Намалава 37 лет из деревни Нсанама. «Я, к примеру, работал в ЮАР, убирал там дома, и вернулся, когда заболел. В больнице у меня обнаружили СПИД на 4-й стадии – но лекарства не дали, сказали, что есть очередь, и предложили пока есть овощи и фрукты, на которые все равно нет денег. Я пока не могу работать, и все деньги, которые заработал в ЮАР, уже потрачены. Я был здоров, а теперь я вешу всего 49 килограммов. В деревне тут много больных – они об этом не говорят, но я уже на глаз могу определить, кому нужно пройти тест. Люди боятся, боятся стереотипов, потому что все знают, как передается этот вирус. Я тоже боюсь попросить свою жену пройти тест, потому что я женился на молодой девушке всего полтора года назад, и у меня родился первый ребенок. Если выяснится, что они тоже больны – после меня ничего не останется. Кто захочет такое знать?»



Спасибо большое, замечательный репортаж!
Жуть какая...

*мрачно* И когда ты будешь в АР??

Большое спасибо за репортаж.
Дам на него линк в своем журнале..

Спасибо, Наташа.

mda.
it's the end of the world.

Потрясающий очерк. И фотографии очень выразительные.
Действительно, другие миры... Позволяет как-то выйти за 4 стены, понять, что мир вокруг такой разный...
Вам бы книгу...

Скажу больше того...

Некое "единое человечество" - это вообще довольно зловредный миф наших дней.

спасибо. вы - умница.

Людей жалко. Но это называется - естественный отбор в действии.

Думаю, что для всего человечества было бы лучше закрыть Чёрный континент на карантин. В одностороннем и безапелляционном порядке.

Спасибо, Наташа.

Спасибо за репортаж.

Великолепный рассказ!

V danni moment ya v Uzhnoi Afrike, koshmar, chto zdes' tvaritsa, podpisivaus' pod kazhdim slovom!