?

Log in

No account? Create an account

mozgovaya


Труд сделал человека. Труд может уйти.


Previous Entry Share Next Entry
Самаритяне, до редактуры
black
mozgovaya
Ночь, Самария. Под пронизывающим ветром на вершине горы Гризим мужчины в белых праздничных халатах и красных фесках раскачиваются, нараспев читая молитвы на непонятном языке. Правда, самаритяне утверждают, что именно с таким ударением говорили на иврите евреи в 8-м веке до нашей эры. В результате молитвы не понимает ни один современный израильтянин, но самаритян это мало волнует. Как, впрочем, и Новый Завет, благодаря которому «добрый самаритянин» стал фактически модным лейблом.



Сами они считают себя потомками древнееврейских колен Эфраим и Менаше, оставшихся в Самарии после ассирийского завоевания 722 до н. э., и верят в то, что на этой горе их народ живет с тех самых пор, когда город Шомрон был столицей царства Израиля. Мол, они и есть истинные сыны Израиля, которые никогда не покидали своего надела и никогда не смешивались с другими народами. Несмотря на то, что они строго соблюдают заповеди Торы (из которой они признают только Пятикнижие, отвергая поздние писания пророков и т.п.) – израильские раввины считают, что они чужаки, которых завезли сюда те самые ассирийцы.

По их мнению, гора Гризим, на которой они стоически молятся уже полночи - это и есть гора Мория, она же Храмовая гора, на которой Авраам едва не принес в жертву Исаака. Если бы она действительно вдруг оказалась там, а не в старом городе Иерусалима, одной проблемой на Ближнем востоке было бы меньше (с восхождения Ариэля Шарона на неподеленную евреями и мусльманами Храмовую гору началась вторая палестинская Интифада).



Мужчины сворачивают коврики, на которых молились босиком, и идут продолжать молитву метрах в 40 оттуда. (Первое место – разрушенный храм, второе - жертвенник Авраама). Великий Коэн («Великий Священник», совмещающий обязанности верховного священнослужителя и главы общины) - уже старый человек, поэтому свиток Торы высоко над толпой возносит один из его заместителей.



Ветер развевает его белую одежду и бороду, первые лучи красного солнца золотят металл, закрывающего свиток.
Зрелище впечатляющее. Вот если бы еще не заборы, понаставленные на горе Управлением заповедников Израиля.



Намек понятен: ребята, тут ведутся раскопки, а вы живете в музее. Собственно, до недавнего времени все и шло к тому, чтобы самаритяне остались красивой легендой. Если в начале 5-го века нашей эры самаритян было около миллиона, то к началу 20-го их осталось всего 146 человек. В последнее время община чуть ожила: теперь их немногим больше 650.



Чуть рассвело, и библейскую картину несколько портят цветные одеяла, в которые закутались некоторые молящиеся. Да еще один из парней подходит: «Слушай, не видела, как вчера сыграли «Маккаби»? Еще прозаичнее зрелище становится, на гору подтягиваются самаритянки, которые, по традиции, в молитвах не участвуют.



Праздничные платья и даже мини-юбки спрятаны из-за холода в мешковатые домашние халаты. Они разливают мужьям, продрогшим за 6 часов молитв на таком холоде, кофе из термосов.



Пора и по домам – у самаритян нынче праздник Кущей, Суккот. Толпа спускается с горы в дома. По дороге они приветствуют израильских солдат на джипах, патрулирующих окрестности: как-никак, внизу – КПП, Шхем.

Уже 30 лет самаритяне на горе Гризим живут между двух огней. У них голубые израильские паспорта и желтые номера на машинах – но работают они в Шхеме, и там же молодежь учится в университете А-Наджах. Кое-кто работает на территории Израиля, но в основном им приходится искать заработок у палестинцев. До начала Интифады обе стороны соревновались в хорошем отношении к самаритянам. Израильтяне дали им гражданство, решив проблемы пособий, медицинской страховки, и главное – проблему передвижения через блокпосты. Там, где палестинцы могли ждать часами – самаритян пропускали без вопросов. Палестинцы, в свою очередь, помогли им основать музей, и «Великому Коэну» самаритян покойный ныне Арафат даже подарил новую машину.



А потом одного из самаритян ранили палестинские террористы, приняв за израильтянина. Когда он, весь в крови, доехал на машине до блокпоста и врезался в него, израильские солдаты еще добавили ему очередь, приняв за террориста. К 2003 году все пошло совсем наперекосяк. Сначала проблемы начались с палестинцами: ВШхеме пошли слухи, что самаритяне, пользуясь правом беспрепятственного проезда и на территориях и в Израиле, занялись спекуляцией, заламывая цены за перевоз товаров. Потом пара сотен членов общины согласились записаться в правую израильскую партию Ликуд, купившись на обещания политиков решить проблемы самаритян. Правда, проголосовать им не дали крайне правые, дело дошло до драки и до угроз передать палестинцам фотографии «предателей». Недавно мусульмане взломали сайт самаритян, оставив там соответствующие пожелания.



А потом проблемы начались уже с израильтянами: 6 февраля 2003 года на блокпосте неподалеку от Шхема палестинские боевики устроили засаду: два израильских офицера погибли, а следствие неожиданно привело к Надеру Цадке, самаритянину 26 лет, который во время учебы в университете а-Наджах подружился с активистами Народного фронта. ШАБАК приписал ему ключевую роль в организации теракта и провозе машины со взрывчаткой в Израиль. До ареста Цадка скрывался в Шхеме, а после его ареста отношение к самаритянам резко изменилось.



Правда, добрыми самаритяне так и остались - в их деревне по сей день можно зайти в любой дом, и почувствовать себя желанным гостем.
«Хотите посмотреть на нашу сукку?» - приглашает Афиф Альтиф, успевший сменить белую праздничную «сутию» на серый домашний «дишдаш».
Мы хотели. В отличие от иудеев, строящих шалаши под открытым небом, самаритяне вешают под потолок решетку с орнаментом из настоящих фруктов.



Стены дома завешаны надписями в рамках на арамейском, и семейными портретами – ну, и еще гобелен, изображающий жертвоприношение Исаака.



«До ареста Надера мы спокойно ездили куда угодно, нас пропускали на блокпостах, - говорит он, разливая в маленькие стаканы сладкий чай. – Теперь стали посматривать косо. Заработка сейчас почти нет – половина общины живет на пособия… Но как-то выкручиваемся. Многие работают в Палестинской Автономии – учителями, водителями… А что делать? Мы, как маленькая община, обязаны оставаться в стороне, если хотим выжить. За Ликуд мы пошли голосовать, чтобы нас кто-то опекал, чтобы мы жили в безопасности и могли спокойно хранить свои обычаи. Мы-то себя считаем сынами Израиля, и мы благодарны этому государству, что они дали нам статус - израильский паспорт – с ним легче передвигаться, это очень солидно. И когда заболеешь, есть страховка, и когда блокируют территории, мы можем ездить спокойно. А дома мы говорим по-арабски, потому что мы родились в Шхеме».



Община самаритян считается крайне закрытой – но Альтиф протестует.



«Это только во всем, что касается религии. А так отдыхать ездим, как все – в Иорданию, в Германию, в США В клубы выходим, в кафе посидеть. Только субботу мы соблюдаем строже религиозных евреев – у нас даже плитки постоянно работающей нет. И мясо мы едим только собственного забоя. Покупаем живых баранов у бедуинов, режем их здесь, по-своему, с особыми, самарийскими молитвами. А так – у нас даже девушки одеваются, как хотят».
Девушки действительно одеваются как хотят: их мини-юбки и сапоги до колен рядом с белыми одеждами патриархов общины смотрятся довольно дико. Но им позволяется многое – девушки тут в дефиците, их меньше, чем парней. 50 лет назад у самаритянина, у которого не было сестры, была серьезная проблема с женитьбой, - не было «карты» для обмена. На браки вне общины был наложен запрет – девушкам запрещено покидать общину в принципе, а самаритянину можно взять в жены девушку «из чужих» только если она станет самаритянкой. А многовековые традиции внутрисемейных браков приводят к рождению больных детей.
Года три назад самаритяне решили начать исправлять демографическую ситуацию и спасать народ. Выход нашелся – в лице девушек из СНГ.



Первой самаритянкой стала украинка Александра Красюк, невестка Великого Священника общины. Сейчас в самаритянской общине живут 4 азербайджанки, одна украинка и одна русская.
….
Праздник, и в доме Великого Коэна самаритян не протолкнуться – одна семья заходит за другой, рассаживаются в просторной гостиной, несколько минут разговора – и следующее семейство в праздничных одеждах уже ждет своей очереди. Выходя, они кивают или жмут руку худенькой голубоглазой блондинке в высоких белых сапогах, с изящными браслетами на узких запястьях. «Как дела, Шура? С праздником, Шура! Где муж?» Она смущенно улыбается, отвечает кивком: «Ничего, с праздником и вас. Муж спит». Мать семейства разносит поднос со сластями. На фоне шумных черноволосых самаритян в праздничных кафтанах и мощных смуглых девушек она смотрится как балерина посреди хоккейного матча.

«Шура Коэн», - представляется она.

В 17 лет Саша, закончив школу в городе Херсоне, отнесла свои фотографии в брачное агентство, которое знакомило девушек с заморскими женихами.

- Зачем?

Саша смущается. «Моя подруга сфотографировалась в студии, и мне понравились ее фотографии. Я тоже пошла, а мне сказали – давай мы их разместим в брачное агентство. Я сказала, ради смеха – да пожалуйста… Несколько раз меня приглашали на какие-то встречи, но мне никто не нравился – то характер, то еще что… Потом я поступила на факультет менеджмента, проучилась год – а летом меня позвали на встречу с Яиром, и в нем я почувствовала что-то свое, хотя разговаривали мы через переводчицу, и через неделю мы поженились».
На этом этапе к разговору подключается Яир – полный лысый смуглый самаритянин 42 лет. Он усаживается на диване в желтой галабие, и добродушно улыбается.



«Как-то мой друг, Яаков, у которого есть в Тель-Авиве брачное агентство, предложил мне выбрать невесту – я много лет никак не мог жениться, - говорит Яир. - Смеха ради я просмотрел фотографии, увидел Шуру, и сказал: «Я хочу вот эту». Он махнул рукой: «Ну, она для тебя маленькая». Я ответил, что мне это вообще кажется анекдотом, но вот ради этой девушки я вполне готов слетать в Украину. В самолете всю дорогу мы смеялись, а в Одессе я увидел ее в аэропорту, и шутки кончились. Я сказал ей через переводчицу: «Я приехал сюда, когда увидел твою фотографию, и сейчас я хочу забрать тебя». Она промолчала. И в итоге мы поженились».
«Он мне сразу понравился, - поспешно говорит Саша. - Он был такой спокойный-спокойный, мягкий, хороший. Не то чтобы я пошла на это от бедности, от того, что нам нечего есть было. Я просто хотела замуж, и не жалею – разве что о том, что пошла на это слишком рано… Ну, не встретила я подходящего украинского парня. В Украине на 3 девушек 1 парень, а тут – наоборот… Вначале не было такой большой любви, я только видела, что он мне подходит, умный, спокойный. А потом все пришло – и любовь, и главное, уважение».
Сначала Коэны сыграли свадьбу в Украине, для Саши с семьей, потом, в июне 2003, уже по самарийским обычаям, здесь. То, что у молодоженов не было в буквальном смысле ни одного общего языка, никого не смутило.
«Вначале мы говорили только глазами, - невозмутимо поясняет Яир. – Ей, конечно, было тяжело, другой мир все-таки. Но как говорят у арабов, 40 дней поживи с этим миром и ты его поймешь. Сейчас она уже свободно говорит на иврите и немного на арабском. Мы каждый год на три недели ездим в Украину, к родителям – там Шура переводит, ну, и несколько слов я понимаю. В доме у ее родителей я чувствую себя как дома. Но в Херсоне через два-три дня уже нечего делать, а вот Одесса мне нравится».

Поначалу Саша не поняла, куда попала.
«Меня не предупредили, что речь идет о самаритянах – я думала, евреи – но тут увидела, что они говорят между собой по-арабски… И когда я в первый раз увидела галабию, я была в шоке – как мужчина может носить платье? Вначале было очень тяжело. Плакала по ночам в подушку, не понимала, что от меня хотят, ошибалась все время – то свет в субботу включу, то еще что… Потом привыкла. Еще тут появилась Лена, она три года до этого жила в Израиле и уже знала иврит, она мне что-то объясняла…»

Теперь быт самаритянки Шуры Коэн вполне устроен.

«Вся семья встает в 6-7 часов утра, а я встаю часов в 10-11, одеваюсь, готовлю себе что-нибудь, убираю свою комнату, иногда помогаю маме на кухне. Встречаюсь с подругами-самаритянками, гуляем, болтаем, едим. Вообще меня никто ничего делать не заставляет. Живу пока. Тут вообще все по-другому… Еда другая. Люди другие, даже у картошки тут вкус другой… Тут не принято, как у нас, дни рождения отмечать… Торт с «Кока-колой» если поставят, и на том спасибо.
Родителей Яира я зову мама и папа, я научилась готовить немного их салаты, но в основном мама готовит. По кухне украинской скучаю, иногда что-то себе готовлю – перцы фаршированные, борщ… Они пробовали, но для них это непривычно. Сейчас сама учусь писать на иврите, у меня есть учебник… Читаю книжки по-русски – покупаю их в Ариэле или в Петах-Тикве. Хочу пойти работать, надоело уже сидеть дома, но муж мне не дает – и учиться тоже, может, боится меня отпускать, ревнует. Говорит, что у него в семье мать и бабушка не работали, почему его жена должна работать? В деньгах он меня не ограничивает, так что материальных проблем у меня нет вообще. Подарки мне делает каждую неделю. Поначалу, когда мы слышали перестрелки из Шхема, я немного пугалась, но муж успокоил – сказал, что это же не у нас, а в Шхеме.
Сейчас мы уже разговариваем обо всем. Когда я что-то не понимаю в их обычаях, спрашиваю. Иногда пытаюсь объяснить ему что-то про нашу культуру».

- Ну например? – пытаюсь я понять, что Шура подразумевает под культурой.

«Ну вот например когда мы были в Украине, я позвала его на дачу к подруге. Он не понял, что дача должна быть небольшим домом, ему не понравилось, после их здешних хором… Но постепенно он привыкает к Украине – в первый раз когда мы поехали туда, он был в шоке. Сейчас уже шутит с моими подругами, они его обожают, им нравится, как он ко мне относится. Ну, романтики как таковой нет, - тут, по-моему, это вообще не очень принято, но он любовь есть. Когда мне тоскливо, я звоню в Украину своим подругам, семье – и легче становится. Иногда тяжело, что меня не понимают, что мы такие разные – но я понимаю, что надо уступать, и ему, и мне. В основном по мелочам, не припомню чего-то такого принципиального».



«Родители мои Яира очень любят, они друг друга понимают и без слов. Они никогда ничего не говорили насчет того, что он старше…»

- Для посторонних брак сына Великого Священника общины с украинской девушкой выглядит довольно дико.

«Ну, со стороны, может, оно и странно - но мы живем, как нормальная семья, никто не святой, со своими проблемами, когда ругаемся, когда нет… Единственное отличие от любой другой семьи – в доме всегда куча народу. А мне лично самаритяне ближе, чем русские в Ариэле. Они там не такие приветливые и доброжелательные. Тут все, даже те, кто живет в конце деревни, кого я не знаю почти, обязательно поздоровается, спросит, как у меня дела. Вначале все вообще ахали – я тут единственная блондинка».
Видимо, муж вполне разделяет восторги соплеменников по поводу Сашиной внешности: все стены их этажа завешаны ее фотографиями. Из окна открывается потрясающий вид на горы, на холме напротив пасется стадо баранов. Мне неудобно спрашивать, как Шура относится к таким обычаям самаритян, как необходимость самим закалывать баранов, и во время менструации сидеть неделю в отдельном помещении. Да и как-то не вяжутся бараны с обстановкой дома, не уступающей по роскоши пятизвездочной гостинице.

- Яир, что тебе в ней нравится больше всего?

«Кровь», - отвечает за него Шура.

- Что? – вздрагиваю я.

«У нас маленькая община, и из-за внутренних браков много детей рождаются немыми, глухими, инвалидами. Это большая беда, - поясняет Яир. – Нужна новая кровь. Я бы женился на самаритянке, но не смог, побоялся таких детей. У меня один брат глухонемой, у другого с ногами не в порядке. И вот Шура здесь, смотри, какая красавица. Для меня она мисс Вселенная.
Когда я женился, мой дядя был великим священником, а отец – его заместителем, и они оба благословили меня. Конечно, в общине не верили, что такую девушку, как Шура, соблазнила наша религия. Но тем не менее, она соблюдает все обычаи. А верит или нет - главное, что я верю в свою жену, а что люди говорят – мне неважно. Хотя вся община ее приняла».
Саша толком не знает, чем занимается ее муж. «Что-то перевозит на машине, я не знаю…»

«Напиши бизнесмен», - говорит Яир. «Что я зарабатываю более чем прилично».

- И как вы видите свою семью через 10 лет?

«Ну, детей, пора уже, наверное, - неуверенно говорит Саша. - Может, я немного поспешила, надо было все-таки доучиться. Может, мне еще удастся его убедить отпустить меня учиться».

«Да мы на день вперед не загадываем, - говорит Яир. - Ей всего хватает, слава богу. Я зарабатываю достаточно, чтобы и нам, и детям, и внукам хватило, чтобы жить безбедно. Я не против того, чтобы женщины работали, но я не хочу, чтобы моя жена работала. Хочу, чтобы она наслаждалась жизнью, отдыхала, путешествовала, чтобы ей было весело. Я хочу, возвращаясь домой, видеть свою жену. Если я не вижу ее 5 часов подряд – для меня это плохой день. Это любовь. И разница в возрасте нисколько не мешает. На 10 лет вперед я не хочу загадывать – иди знай что тут будет через год. Но я верю, что у нас всю жизнь все будет хорошо, что у нас будет любовь и дети, и счастье, и немного проблем, потому что они как приправа для еды…»

- Шура – хорошая самаритянка?

- Шура – лучшая. Сейчас я ищу пентхауз в Рамат-Авиве, хочу сделать подарок своей жене. Я ее очень люблю».
Великий Коэн самаритян вещает именем бога на земле. И по традиции, самый старший член семьи Коэнов становится великим священником. Так что не исключено, что через несколько десятков лет Великим Священником самаритян станет сын украинки.
«Есть такой вариант», - говорит Яир. «Я очень на это рассчитываю».
По всей видимости, есть и другие варианты.

Например, девушка Галя, которая вышла замуж за другого самаритянина, бежала через два месяца после свадьбы.
«Ну, видимо, ей было сложно», - пожимает плечами Саша и ведет нас к своей подруге Лене. По дороге нам встречается один из ее лопоухих племянников. «Здесь я по лицу могу сказать, кто из какой семьи», - обнимает она его.



«Точнее, по ушам», добавляю я про себя.



А вот Раджай (36) и Лена (28) Альтиф сидят на диване, взявшись за руки. И в скором времени ждут ребенка. У них ситуация особая: Лена израильтянка, она репатриировалась в Израиль 3 года назад из Омска, и на заводе по производству пластиковых изделий «Кетер» познакомилась с Ражаем. Два года назад они поженились.



«Я с самого начала знала, что он не такой, как все – не мусульманин и не еврей, - говорит Лена. - Через месяц после знакомства он привел меня домой и объяснил, кто они такие. Я, конечно, что-то слышала о самаритянах, как-то видела о них сериал по Би-Би-Си, но толком не знала, где они вообще живут и кто они такие - вроде евреи, а говорят на арабском… Потом я поселилась в Ариэле, откуда видно гору Гризим, и стало понятно, что это не в Африке. Конечно, я никогда и вообразить не могла, что выйду замуж за самаритянина. Собственно, я не за самаритянина замуж выходила, а за Ражая. Ну, самаритянином он оказался, что теперь делать… Я приняла его, каким он есть, с его религией и традициями. В принципе, я легко воспринимаю новые вещи. Не помню, чтобы мне с чем-то было особенно тяжело. Мои подруги из Ариэля приезжает навестить нас и радуются за меня, хотя поначалу им это показалось странным. Он им очень нравится, но они говорят, что повторить мой подвиг не решились бы».



«Вначале я оставалась у его на субботу, потом после помолвки полгода жила здесь, пока не увидела, что мне это подходит, я готова на это пойти.



Девушки, которые приходят в общину извне, должны приходить с открытым сердцем и с большой любовью, потому что в противном случае оно просто того не стоит».
«В общем, никто ничего плохого не сказал, - говорит Раджай. - Отрицательные реакции вызывают только те, кто женится, и покидает общину. Конечно, непросто, когда община такая маленькая, потому что все знают все обо всех, и нужно иногда объяснять, что не во все нужно совать свой нос, что есть какие-то границы. Мы же тут почти семья - любой может зайти к тебе в дом без стука. У нас нет стеснительности. И они посчитали, что девушка извне должна принять безоговорочно все обычаи. Я сказал, что я так не считаю, и мы хотим право на личную жизнь, чтобы никто не стоял над душой, и что надо стучаться и спрашивать разрешения войти. Сначала родственники обижались, потом сказали, что я прав».
В прошлом году Ражай побывал в Омске. «Было отлично», говорит он. «Справляли новый год». Так-то русские праздники они не отмечают – самарийских вполне достаточно. Разве что день влюбленных, причем два раза в год – по-западному, и по еврейскому календарю.
«Если честно, я не видел самаритян счастливее нас», - говорит Раджай.
«И не только самаритян, - смеется Лена.
«Мы два года вместе, и пока ни разу не поссорились, тьфу-тьфу. Единственное о чем мы жалеем – о годах, которые мы потеряли, когда не знали друг друга».

В отличие от Саши, Лена продолжает работать. «Зачем я буду ее ограничивать? – говорит Раджай. - И так из-за меня у нее ограничения в религии, в шабат, еще и дома ее посадить – так что у нее за жизнь будет? Мы с ней равны, и я считаю, что тот, кто держит жену дома – это примитивно».
Впрочем, Лена настаивает на том, что она совершенно не страдает.
«Мне тут очень интересно, - говорит она. - Я каждый праздник, каждый шабат, учу что-то новое. Я 54-я женщина, которую взяли замуж вне общины. Были еврейки, сирийка, египтянка… Русская была только одна. 90 лет назад тут появилась первая русская женщина тоже из Сибири, тут она стала Марьям Цадка. И она перевернула весь уклад жизни самаритянок - так, что о ней до сих пор говорят. Она научила их читать и писать, учить Тору, праздники справлять, как следует… Я хочу, чтобы обо мне тоже так говорили через 100 лет».
То, что по паспорту она теперь самаритянка, и для евреев вообще непонятно кто, ее не расстраивает. «По приезду в Израиль я вообще с трудом понимала, что такое еврей – я же была атеисткой. Так что теперь мне и подавно все равно, что обо мне думают раввины».
- Не боитесь, что ваши дети будут чувствовать себя не такими, как все?
«Лично я в детстве не ощущал никакого дискомфорта,- говорит Раджай. - Думаю, все зависит от воспитания. Учись, работай, пожалуйста – только соблюдай обычаи».



«Я спросила как-то здешних подростков, почему они редко появляются в Израиле, - добавляет Лена. - Они сказали: «Израильтяне на нас смотрят как на арабов». И я поняла, что мы сами в этом виноваты. Дети ведь должны учиться здесь, как-то продвигаться в жизни…»

- Мы? – переспрашиваю я Лену.



«Ну да, мы, - подтверждает она. - Я очень горжусь тем, что я часть этой общины. И не понимаю, почему евреи не хотят признавать нас своими. У нас ведь одни корни, мы никогда отсюда не уезжали – если уж на то пошло, мы и есть настоящие евреи. Нас называют закрытой общиной, но мы чувствуем себя частью этого народа, а они нас не принимают. Они произошли от нас, а не наоборот».
«Она и мне делает замечания, если я что-то не так делаю, она все предписания религии очень строго соблюдает», - с улыбкой говорит Раджай. «У нас в общине нет нерелигиозных, так что мы мало изменились. Хотя, конечно, деньги портят и меняют людей. Человек, у которого много денег в кармане, не думает о других. Но я считаю, что я до сих пор остался хорошим самаритянином, и готов помочь любому человеку».
Нам пора, мы собираемся. «Наташа, выключи, пожалуйста, свет», - просит самаритянка Лена. По традиции, даже нажать на выключатель в праздник считается работой, и, следовательно, нарушением праздника.




«Не знаю, будут ли сюда еще привозить украинок и русских, но те, которые у нас тут живут, в полном порядке, - подводит итоги Афиф Альтиф. - Между собой они, конечно, говорят по-русски, но в остальном они вполне прижились – ходят в синагогу, соблюдают шаббат. С нашей нынешней ситуацией, и если Великий Коэн разрешил – почему бы и нет».

-----------------------------------------------------------------------------
А это пара фоток Эдика Капрова:




Наташ, потрясающе интересные истории... спасибо! :)

Спасибо!
Какой интересный репортаж

Спасибо, прочитал с большим удовольствием. Даже не знал, что самаритяне до сих пор существуют.

(Deleted comment)
Окончательный вариант уже напечатан на прошлой неделе.:-)

Этот Раджай действительно милейший парень. Еще у него есть брат (или кузен) Рами (у самаритян встречаются как арабские, так и еврейские имена). Так вот Рами работал в фирме "Кетер", а Раджай работал (или работает) в концерне, но на заводе с другим названием. По крайней мере, когда 2 года назад он женился, завод назывался K&D Design.

Этот Рами не грузовик ли водит ?

Спасибо! Очень интересно!

очень интересно!
хотелось бы, что бы все было действительно так безоблачно как они об этом и говорят. хотелось бы.

Огромное спасибо за замечательный репортаж!

офигеть! мне в ешиве про них рассказывали 15 лет назад - но я не думал, что еще когда-нибудь о них услышу.
потрясающе

Спасибо. Очень любопытно.

До редактуры, говорите? :-)

> Несмотря на то, что они строго соблюдают заповеди Торы (из которой они признают только Пятикнижие

И правильно делают, потому что Тора (если иметь в виду Письменную Тору) - это и есть Пятикнижие Моисеево. А все прочее в Ветхом Завете - это невиим (Пророки) и кетувим (Писания). Отсюда слово Танах: Тора+Невиим+Кетувим. А титул Коэна я бы на русский переводил как "Первосвященник".

Вообще статья обалденно интересная, большое спасибо!

Кстати (это я уже фотографии загрузил и посмотрел; фотографии тоже замечательные!), а почему на некоторых мальчиках и некоторых дяденьках синие береты, как у наших скаутов? Фески красные - это понятно, еще от турок остались, а береты почему?

Интерестно.

Глюк: в каждом месте, где написано "самарийский", следует читать "самурайский" ггг.

Очень интересно, спасибо!
И хотелось бы комментариев по поводу выключения света: разве можно просить еврея выполнить работу за тебя?..

ну, может у самаритян другое отношение к попросить? или им нельзя просить только самаритян..?

Была недавно статейка про генетику самаритян, надо б освежить в памяти, какие у них были выводы.

..дайте ссылку если освежитесь..